— Федор Дмитриевич, прокомментируйте для начала отставку Стрелкова-Гиркина.
— Не буду про это ничего говорить. Обратитесь к Бородаю, я же не Бородай.
— Так Игорь Иванович ушел в отставку?
— Я не даю комментариев по этому вопросу. По любому другому — давайте.
— Вы будете его замещать?
— Вы что, смеетесь? Я слишком маленький человек в этой матрице.
— Интернет-СМИ писали, будто бы он ранен.
— Бред собачий. Интернет — это большая свалка, вы что, не знаете? Верить ничему нельзя. Только собственным глазам, что сам видишь, и то с большим сомнением. Все кажущееся может оказаться сбоем в программе, ошибкой в матрице, понимаете, — нулями и единицами.
— Не понимаю, Федор Дмитриевич. Вы уже второй раз про матрицу говорите.
— А вы про нее не знаете?
— Про фильм?
— Ну про фильм, допустим. Идея какая? Все мы не существуем, а являемся программами. Вы сами не понимаете, что ли? Вот вы карандаш ищите — он только что был перед носом, а теперь нету. Обыскали весь дом. А потом — раз! — за ухом лежит. Но его же не было за ухом. Вот это матрица, сбой программы. Программист вмешался, воткнул карандаш обратно, ну чтобы вы не волновались, и вы дальше как бы живете.
— Ладно, допустим. Но когда вы последний раз видели Игоря Ивановича? Он уже давно не появлялся на людях.
— Почему он должен появляться на людях? Он этого вообще не делает.
— Вы бы сейчас хоть позвонили ему. Мало ли чего…
— Вот еще. Я не буду никому звонить.
— Ну как хотите.
— Может быть, и нет никакого Игоря Ивановича на самом деле.
— В смысле — нет?
— Да в самом прямом! Я же говорю — может, все это матрица, и все мы как программы, написанные заранее кем-то? Может быть, мы все так в матрице и живем.
